Выбираем акустику
Atrium - Артефакты
Автор: Странник   
26.10.2012 18:49

dali-fazonВыбор акустической системы для домашнего кинотеатра является сложным и ответственным вопросом, прежде всего потому, что самой важной частью домашнего кинотеатра являются именно акустические системы. Грамотно собранный домашний кинотеатр представляет собой совершенный комплекс, в котором нет второстепенных частей, но именно акустика определяет эффект вовлеченности, который создает кинотеатр. Если небольшие изменения в усилителе влияют на звук лишь на уровне нюансов, то неправильный выбор акустики или смена расположения колонок могут существенно изменить характер звучания, поскольку стиль и тональный баланс звука создаются именно акустикой.

Подробнее...
 
Шипенье пенистых бокалов и пунша пламень голубой
Atrium - Артефакты
Автор: Странник   
14.10.2008 00:00
Waterford

Waterford (Photo credit: JWSherman)

«...есть тонкое свинцовое стекло. По-нашему оно называется флинтглясс, а по-вашему — хрусталь. У него блеск и звон очень чистые. Оно играет радугой, как алмаз». (Константин Паустовский) 

Не торопитесь покупать дорогое вино, если в вашем серванте для него нет подходящего бокала. Ведь в ужом» бокале вино не откроет своих тайн. Красота хрусталя дополняет вкус напитка, да и держать в руках изящный сосуд необыкновенно приятно.

Обновлено 06.02.2013 02:35
Подробнее...
 
Воспоминания о Новом годе
Atrium - Артефакты
Автор: Кристина Французова-Януш   
01.09.2008 00:00

Новый год. Праздник снега, елочных игрушек и курантов. Обычно еще вспоминают про запах елки и мандаринов. Но, увы, живые елки нынче не в моде, а мандарины не пахнут так волшебно, как раньше. Может, потому что мы выросли.

Мне часто вспоминается Новый год в советской стране. Мама покупала большую живую елку, и когда за пару дней до 31 декабря ее с мороза вносили в комнату, воздух мгновенно наполнялся свежестью и терпким запахом леса. Мое сердце замирало, когда распаковывались коробки со старыми стеклянными игрушками — гирляндами, шарами, звездочками и фигурками животных, мишурой и серпантином. Потом за стеклом серванта вырастал целый игрушечный город: на ватном снегу среди керамических избушек уютно располагались хрупкие гномики, пластмассовые елочки размером с мизинец, забавные лесные человечки, похожие на норвежских троллей.


Почти за месяц до торжества мама покупала мне подарки, и для меня начинался захватывающий период их поисков. Я чувствовала себя Томом Сойером, отправившимся на поиски спрятанных сокровищ. Исследование квартиры продолжалось не одну неделю. Чаще всего подарка я не находила, и тем приятнее было чувство восхищения и удивления, когда нарядный сверток возникал в праздничной гостиной. Помню мамино лицо в тот заветный вечер, когда она появлялась на пороге с маленькой тайной в глазах. Целовала меня, пряча за спиной заветную сумку или пакет, потом отсылала меня на кухню, а сама исчезала в одной из комнат.


Еще я помню тишину, которая наступала за несколько минут до вручения подарков, когда мама говорила: «Замри, слышишь, праздник приближается?..» И я честно замирала, чтобы услышать, и боялась даже дышать. Иногда в этой тишине раздавались шаги Деда Мороза (моего дедушки), иногда звенел колокольчик в бабушкиных руках. Она входила в комнату, одетая в серебристый халат Снежной Женщины, и спрашивала строго, но с улыбкой в голосе: «Ты хорошо себя вела, внученька?» Я стеснялась ответить «да», потому как уже тогда понимала, что характер у меня непростой...
Тогда бой курантов почти не имел для меня значения, ведь Новый год начинался задолго до заветной полуночи. Сам ритуал приготовления и ожидания, запах жаркого, еловая свежесть, салат «Оливье», многоцветье украшений, рассказы Бунина и Чехова о Рождестве, которые родные по очереди читали мне на ночь, — вот что доставляло радость. Нарядное шелковое платье, как у Мальвины, лак на крошечных ноготках, и легкое прикосновение помады на губах («только в честь праздника», — говорила мама), и пуховый снег — настоящий, густой, невесомый, за которым почти не было видно новогоднего неба...


Отдельным этапом Нового года для меня был следующий ритуал: бабушка с дедушкой доставали с антресолей свои новогодние игрушки, очень редкие и ценные. Именно поэтому они лежали в коробке, а не висели на елке. Их демонстрация сопровождалась историями, некоторые из которых мне запомнилась до сих пор. Например, бабушка очень любила рассказывать, что в самом начале этой праздничной традиции игрушки и украшения были съедобными. Так повелось в Европе XVII–ХVIII веков: на пушистую ель вешались калачи, яблоки, марципаны, фигурное печенье. Позже, когда ритуал в народе прижился, началось более или менее профессиональное производство новогодних украшений: еловые и сосновые шишки золотили, клеили бумажные цветы, из золотой и серебряной фольги рождались фигурки ангелочков и фей, а также звездочки и снежинки; из воска отливали фигурки зверей. Иногда создавались целые ансамбли на религиозные темы, например «Рождение Иисуса» или «Поклонение волхвов». Не было недостатка и в разноцветных свечах, маленьких и больших, витых и простых. Они ставились вокруг елки или вешались на нее (что было довольно опасно).


Дедушка показывал мне очень хрупкие шары, изготовленные в Германии стеклодувами небольшой деревеньки. В те времена они были опасны для здоровья, так как изнутри покрывались слоем свинца. Чуть позже свинец сменил тонкий слой нитрата серебра, что существенно повысило популярность этих игрушек. От шаров стеклодувы-умельцы перешли к колокольчикам, фигуркам людей и животных.
В заветной коробочке с редкими игрушками нашлось место и первым опытам «елочных артелей» ХIХ века — много было образцов, вышедших из стен Первой московской фабрики игрушек в 1848 году. Но больше всего было так называемых дрезденских игрушек, кажущихся теперь примитивными, — обтрепавшихся (картон не самый долговечный материал), но трогательных в своей безыскусности. Фигурки белочек и мишек, шарики, ангелочки, паровозики. Сделаны они предельно просто — из двух слепленных друг с другом кусков картона, обклеенных серебряной или разноцветной фольгой.

Дедушка рассказывал, что когда ему было 11 лет, его родители зимним вечером вернулись домой и сказали, что новогоднего праздника больше не будет. Декретом Совнаркома от 24 января 1918 года Новый год как праздник был ликвидирован — трудовой народ должен работать, а не гулять. Это сейчас простой нелепостью кажется то, что после революции запретили наряжать новогоднюю елку (ритуал сочли признаком буржуазного быта). Тогда же это было ударом, ведь людей лишили важного праздника. Как известно, ничто не действует на людей лучше, чем запрет. Если игрушки нельзя купить, их стали изготовлять кустарным способом. Так появились самопальные елочные украшения ручной работы. Народные умельцы были изобретательны. В ход шло все: битое цветное стекло, шоколадная фольга, пробки, нитки, картон, каучук.


Символы Нового года вновь были легализованы в 1935 году. Началось производство зайчиков, белочек, красных пятиконечных звезд, фигурок стеклянных пионеров и так далее. Тематика была соответствующей, чтобы советский человек даже под Новый год не забывал, где живет. Мой дедушка даже показывал мне редкий экземпляр специального пособия «Елка в детском саду», изданный в 1937 году Наркомпросом. Тоненькая брошюрка представляла собой инструкцию, написанную сухим административным языком. В ней содержались рекомендации по правильному проведению праздника.
Бабушка вспоминала, что тогда же, в 37-м году, были выпущены эксклюзивные игрушки, которые сегодня стали объектом вожделения многих коллекционеров: шары с портретами членов Политбюро, а также с профилями Сталина, Ленина, Маркса и Энгельса. Этих раритетов в нашей коллекции не оказалось.


Тогда же, в детстве, я услышала легенду о том, кто стал прототипом нашего русского Деда Мороза. Это святой Николай, родившийся в III веке нашей эры на территории нынешней Турции. Он был единственным сыном богатых родителей. После их смерти Николай стал священником и начал раздавать состояние нуждающимся. Он делал это ночью, облачившись в черный балахон, чтобы никто не знал, от кого дары. Как можно больше подарков святой старался раздать на Рождество — в честь рождения Христа. Так что именно он стал родоначальником этой традиции. После кончины святого 19 декабря 343 года (6 декабря по старому стилю) жители его родного города решили в этот день каждый год дарить друг другу подарки. Традиция прошла сквозь века, и на Руси повелось дарить детям подарки-николайчики, а в советское время святой трансформировался в Деда Мороза с красным носом и мешком подарков за спиной.


Ну вот, куранты пробили 12 раз. Начался Новый Год, за ним еще один, и еще. Прошли-пролетели, минули года. За новогодней мишурой, хлопушками, петардами и искусственными елками мы ходим в большие универмаги. Живые елки почти никто не покупает (стоят дорого и много мусора), новогодние базары похожи на датские музеи Рождества — ассортимент, какой не снился нашим бабушкам и дедушкам. В новогоднюю ночь будет все как прежде — «Голубой огонек», «Ирония судьбы, или С легким паром», салат «Оливье». Только нет уже бабушки и дедушки, коллекция редких елочных игрушек продана в мятежные 90-е годы, я знаю, что Деда Мороза не существует и что пить газировку вредно для желудка. И лишь изрядно потертая книжка Мэри Додж «Серебряные коньки», которую я перечитываю в канун каждого Рождества, напоминает мне те времена, когда мандарины пахли по-особенному, за стеклом серванта вырастал игрушечный город, а на улице шел снег — настоящий, пуховый, невесомый, за которым почти не было видно новогоднего неба...

Обновлено 01.11.2009 20:17
 


|
rbkmoney Анализ веб сайтов Google+
levoyageur.ru-Google pagerank and Worth